✱ ✱ ✱

В детстве он был так рассеян, что бабка, выхаживавшая его после болезни, сокрушалась: «нет, вы поглядите на него: он же где пообедает, там и ужинать сядет»! Зубы свои получил в наследство от отца, а собственных так и не отрастил, не было нужды. Женился рано и рано завел детей. Сидя вечерами вместе со всей семьей за столом, он многозначительно поглядывал на жену и тщательно выговаривая каждое слово, будто усы обсасывая, раз за разом повторял одну и ту же старую поговорку: «смерть свою на дне колодца увидит тот, кто из треснувшего бокала выпьет».

Она работала художником в мелком издательстве. За всю свою жизнь она не провела ни единой прямой линии и ни разу не приправила еды солью, искренне полагая эти два действия греховными. Издательство было далеко от дома и каждый раз, засыпая в автобусе по дороге на работу, она видела во сне всё, что произойдет с ней в этот день. Не скрывая сей забавный факт, она в шутку объясняла его так: каждый прожитый день мы кладем в копилку своей жизни, затем, чтобы на смертном одре еще раз прожить его, минуту за минутой. «Да только вот незадача, — смеялась она — я так нетерпелива, что не могу столько ждать смерти. И к концу недели в моей копилке всякий раз остаются лишь выходные».

<...>

✱ ✱ ✱

а я-то сгоряча решил, что рехнулся. позвал людей со стороны, говорю им, мол, потрогайте-ка батареи, ничего необычного не замечаете? как же, отвечают, замечаем! горячие у тебя батареи, вот что мы тебе скажем. ровно зимой горячие. и у меня сразу от сердца и отлегло — здоров, стало быть.

но потом, стали меня мысли одолевать, а с чего бы им тепло-то в квартиры подавать, когда его (тепла-то) еще в конце февраля оттудова (из квартир) как ветром сдуло? никак воду горячую у нас решили извести. ну точно так! отключат воду и все, вы уж извините.

и главно как все гладко-то придумали! чтобы мы, значит, все такие из себя возмущенные значит им звонили-названивали, где, дескать, вода-то наша горячая? подавайте нам ее родимую взад. а они нам такие: нет, никак не можем мы вам воды дать, уж извините. а мы им такие все из себя возмущенные: как это не можете, по какому такому разумению, позвольте вас спросить.

а они тогда заглянут в свои Амбарные Книги, в которых про каждого все-все записано и спросют с нас сурово: а что 28 апреля вы тепло в квартирку-то небось получали? и тут уж не отвертишься. и придется до сентября так без горячей воды и мытариться.

ну да ничего, перебьемся как-нибудь.
чай, не в Париже.

Knowledge brings fear

да хрен его знает из чего оно всё и «из чего» ли оно вообще. но как-то живем. придумали частицы, которые одновеременно еще и волны, и даже в микроскоп вроде как их немножко видно. самолеты летают, синхрофазотроны фигачат мезонами, бомбы разные на любой вкус: хочешь — атомную, хочешь — водородную, хочешь — с вишневым вкусом, хочешь — с банановым. значит все не зря.

а потом обязательно придет кто-нибудь еще более умный и предложит что-нибудь офигенно новое и все забудут про свои дурацкие атомы, потому как выяснится, что всё (и даже писатель Сорокин) состоит вовсе не из частиц, а наоборот из вакуума. и что не было никакого Большого Взрыва, а что был только Окончательный Вселенский Кисель из которого все мы вышли и в который рано или поздно вернемся.

и изобретут тогда телепортацию, вмонтируют синхрофазотрон каждому в мобильник, а мобильник — прямо в голову. чтобы когда ты спишь, ешь или занимаешься каким-нибудь другим очень важным делом, любая сволочь могла тебя разбудить, оторвать от тарелки и страшно даже подумать от чего еще. и ведь возьмешь трубку, как миленький, никуда не денешься. потому что виброзвонки в зубных пломбах — это тебе не письки воробьям показывать.

Нате!

вот вы. да, вы!

все, кто кричит направо и налево про капель и оветоменос, про то, что зима вас достала, что снег вас затрахал, что да здравствует весна и всякое такое (только не обижайтесь). я вас понимаю. нет, правда, и я был таким еще год назад и тоже возмущался и морозами в апреле и снегом в мае. но поймите же и вы меня.

поезжайте в Киев! купите сноуборд! нет, вы поезжайте в Киев купите себе сноуборд и я посмотрю как вы тогда заговорите. как будете по утрам, не продрав еще как следует глаза, бежать к окну, чтобы проверить сколько снега за ночь нападало. как с ненавистью будете смотреть на столбик термометра, неумолимо ползущий вверх в сторону нуля и на этих вечно веселых синоптиков, обещающих нам «долгожданное потепление, предоставленное каплями от поноса и салоном блудной одежды „Субарушка“».

а когда роковой час все же пробьет (ибо ничто сцуко не вечно) и последняя снежинка превратится в каплю воды, с ностальгической слезой в глазах вспомните вы и стояния на остановке в сорокоградусный дзедун, и январское похмелье, и февральскую метель, и метровые сугробы, и ранние закаты. и то, как морозными зимними вечерами, сбросив бараньи тулупы и онучи, за чашкой топленого медвежьего жира, всей компанией собирались вы у теплой батереи, listening to the delicate sounds of дядя Миша.

✱ ✱ ✱

а теперь слушай меня очень внимательно. сейчас я щёлкну пальцами и ты проснёшься. да, именно ты.

ты встанешь, наденешь свою набедренную повязку, наспех позавтракаешь игуаной, салатом из листьев папоротника и доисторической спаржей. ты возьмёшь в руки свои примитивные орудия труда (палку-копалку и дубину) и отправишься на конечную остановку мамонта, чтобы вовремя успеть на работу в свой каменный офис с каменным стулом, каменным столом и каменными вычислительными жерновами на нём.

ты ведь хочешь породистого мамонта-трёхлетку без пробега по прерии? ты ведь хочешь роскошную пещеру на юге Гондваны под занавес лет и чтобы кто-нибудь (а не ты сам) разжигал тебе огонь? ты ведь хочешь чтобы твоя жена щеголяла в ботиночках из кожи диплодока и чтобы твои дети могли позволить себе сталагмит на палочке каждый день по дороге в джунгли? хочешь?

тогда крути свои жернова и крути их энергичнее! потому что нужно вертеть их быстро, очень быстро и, желательно, быстрее других, если только ты хочешь чего-то добиться в этой жизни, в наш прогрессивный каменный двадцать первый век.