Крым

— Это пройдет, — сказал О’Брайен. — Смотрите мне в глаза. Чей Крым? Российский или украинский?
Уинстон думал. Он понимал, что означает «Россия» и что он — гражданин России. Помнил он и Крым; но кому он принадлежит, он не знал. Он даже не знал, принадлежит ли он вообще кому-нибудь.
— Не помню.
— Крым — часть России. Крым наш. Теперь вы вспомнили?
— Да.
— Крым всегда был наш. С первого дня вашей жизни, с первого дня партии, с первого дня истории он всегда был нашим. Это вы помните?
— Да.
— Не так давно вы сочинили легенду о том, что раньше он принадлежал Украине. Выдумали, будто есть исторические свидетельства, карты, документы. Таких документов никогда не существовало. Это был ваш вымысел, а потом вы в него поверили. Теперь вы вспомнили ту минуту, когда это было выдумано. Вспомнили?
— Да.
— Только что я показывал вам пальцы. Вы видели пять пальцев. Вы это помните?
— Да.
О’Брайен показал ему левую руку, спрятав большой палец.
— Пять пальцев. Вы видите пять пальцев?
— Да.